Закажите книгу Александра Комиссара

Рассказики.

                        Лунные рассказики.

Как Александр Комиссар на Луну первый раз ездил.

Зашёл как-то Александр Комиссар в метро.  Настроение  ни к чёрту. А какое тут может быть настроение, если работы нет,  и пожрать не на что купить. А кто-то в унитаз из чистого золота  с…, потому что к трубе присосался или потому что народ обворовывает.  Подходит Александр Комиссар к машинисту электровоза и молвит ему  таким образом :
– А на Луну поехали!?
Машинист в ответ:
– А люди как же? Они ведь в другую сторону едут.
А Александр Комиссар ему:
– Да насрать на людей. Государству и Правительству насрать, а нам почему не насрать?
-Да и, действительно, отвечает машинист, а нам почему не насрать, поехали.

И объявляет: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция Луна».
Приезжают на Луну. Смотрят, вокруг пустота,  лунные кратеры, и пыль. Только один лунянин   с квадратной головой по этим кратерам  шастает,  да пыль баламутит. Второй лунянини поставил подзорную трубу и за другими планетами  наблюдает
-Ну и зачем мы сюда приехали? – спрашивает Александр Комиссар машиниста.
-Не знаю,- отвечает машинист.
-Жильё  тут можно получить?
-Нет.
-А работа тут нормальная есть, где достойную зарплату платят, чтобы с голоду не сдохнуть?
-Нет.
-А люди, тут есть, чтобы просто, не про деньги,  по человечески общаться. Кроме этого хромого лунянина, который лунную пыль из ладони в ладонь пересыпает?
– Нет
– И дышать тут нечем.  Всё вокруг гнильём провоняло. Нужно им от своего гнилья  избавляться, а не на чужое смотреть. Нечем тут дышать.
-Нечем?
-Ну всё, как на Земле.
– Всё, как на Земле, – говорит машинист.
-Так за какого х… мы сюда припёрлись!?- спросил Александр Комиссар
-Не знаю.
-Хрен на хрен менять, только время терять.
-Это точно.
-Так поехали обратно?
– Поехали, – говорит машинист.
И поехали они обратно. Доехали до остановки метро Текстильщики.
– Ну, пока, – говорит Александр Комиссар.
– Пока, – ответил машинист.
Он дальше свой поезд повел, а  Александр Комиссар пошёл домой пиво пить. То пиво, что в России не водой, а димедролом стали разбавлять.  Да  принялся комиссарики свои пописывать.

 

Как Александр Комиссар Лунные выборы попал.

Вооще  Александр Комиссар на выборы ходил только в детстве, потому что там пирожки  вкусные и дешёвые продавали. А потом, когда пирожки  перестали продавать, так он и  на выборы перестал ходить. Но одно дела, когда эти выборы проходят на Земле. Здесь они такие же предсказуемые, как понос, после селёдки, если её запить  молоком.  А вот какие они на Луне, этого Александр Комиссар не знал. Но очень хотел узнать. А потому приехал на Луну в аккурат  под самые выборы, когда квадратноголовые  луняне кого-то, куда-то выбирали. Приехал он, значит, и тоже стал вместе с ними  выбирать.

На Луне ведь как, кто на Луну приехал, тот и голосует. В Лунном  избиркоме Александру Комиссару лунютень  выдали.  На  Земле бюллетень, а на Луне, значит, лунютень.  В лунютени  прописано: « Всего на Луне  проживают 19 лунян и один приезжий  Александр Комиссар. Кандидат всего один  крупными буквами, а ещё несколько мелким шрифтом, так чтобы не разобрать.

Вот тебе и на! На Земле на выборах голосуй, не голосуй в результате вечно х… , а здесь ещё веселее. Решил Александр Комиссар  пойти на выборы и проголосовать против кандидата крупными буквами.

С утра слышит, объявляют по лунному радио: Стопроцентное  голосование за кандидата крупными буквами.  Возмутило это Александра Комиссара слишком. Побежал он в  Лунный избирком к председателю да и как закричит:

– Что это такое!? Вы что, считать не умеете?

А председатель нагнул на бочок свою квадратную головёнку и отвечает так ласково, ласково:

– Почему не умеем? Очень умеем.

– Лунян  19 всего?

– 19

– Я 20-й?

– 20-й.

– Это означает, что на каждого 5% приходится, правильно?

– Правильно,  – отвечает нежно председатель.

– А как же, спрашивает, получается, что проголосовало 100%, если я голосовал «против».

– Молодец! У  нас на луне Лунная дерьмократия.

– Не дерьмокатия , а демократия,  поправил председателя Александр Комиссар.

– Это у Вас на Земле демократия, а у нас на Луне  дерьмократия.

Каждый может, сколько хочет, каждый хочет, сколько может.

-Почему же тогда посчитали, «за» – 100%, если я «против»?

-Поэтому и посчитали 100% «за» из тех кто «за»,  ты ведь «против».

-Меня, значит,  не посчитали?

– А зачем тебя считать, ты ведь «против».

– Но ведь я голосовал.

– Голосовал

– Значит  голосовало  20.

– 20

– Из них один  1 «против». И как же получается  100%?

– Но ведь ты голосовал «против». Значит получилось остальные 19, которые «за»  это 100%

– Но я ведь тоже голосовал

– Но ты ведь «против».

Александр Комиссар на председателя смотрит злыми глазами, а тот на него чистыми и наивными. Потом наклонился и шепчет ему так ласково,  тихонько, по-лунному: «И не лунянин ты вообще, у тебя голова не квадратная».

Ругнулся Александр Комиссар и уехал на Землю  свои комиссарики писать.

А получился вот какой комиссарик про демократию, или дерьмократию:

« Неважно, как проголосуют,

Важней, каков в итоге счет.

Пока все рассуждают и толкуют,

Компьютер свой ведёт учёт».

Комиссарики  и задница.

Так случилось, что  Александра Комиссара пригласили на Луну на чествование  губернатора Луны. Лунянский парад состоялся.  Точно такой же, какой на Земле бывает. Лунян  хренова туча. Все идут  на параде колоннами  с квадратными головами, а зачем идут,  куда идут,   сами  не знают.

В первом ряду  губернатор Луны с букетом  роз, со слезами на щеках.  «От радости плачет, – подумал Александр Комиссар, присоединяясь к колоне.  И все гуртом   так в Лунный Кремль  и притопали. А там уже    президент  Земли  Путин приехал  губернатора  на новый срок назначать  и поздравлять с этим знатным событием. А потом президент Земли Путин губернатору медаль на грудь повесил. Всем было весело. Все смеялись, шутили, пили лунную водку и лунное пиво. Всем, всем было весело, кроме самого губернатора, который почему-то всё время плакал, а потом подошёл к  президенту Путину и сказал:
– Господин президент, уволь меня с должности губернатора.
А  президент Земли Путин ему в ответ:
–  Ты один год поработал, народ тебя чествует и завтра будет чествовать.
– Не хочу, чтоб меня народ завтра чествовал. Уволь  меня сегодня из губернаторов, задница моя заранее уже болит.
– После завтра уволю.
– После завтра не хочу, хочу  сегодня.
– Как же отчёт перед народом ?
– А можно без отчёта?
– Без отчёта никак нельзя. Народ это кто? Это собака. А собаке  нужна кость, чтоб она её погрызла, помусолила.  А не дашь собаке кость,  так она и на нас  всех сожрёт.
А был ещё праздничный обед  и все вновь поздравляли  губернатора Луны. Луняне  трясли квадратными головами в такт и топали ногами. Смеялись и пели. Только Лунный Губернатор всё плакал и был совершенно не весел. И глаза его таили горе и тоску .
Александр Комиссар слышал разговор  президента Путина и  губернатора Луны  и не мог понять, в чём дело. И только  по утру всё стало ясным.
На площади, возле Лунного Кремля, как и на площади  на Земле в Москве есть лобное место. Только это лобное место в Москве уж много лет без дела простаивает. А  вот на Луне это место  по назначению используется.

Рано утром к лобному месту шли два лунянина и тащили на верёвке связанного губернатора Луны. Губернатор упирался, кричал, «не хочу», а его всё равно тащили. Стало интересно Александру Комиссару, что же дальше будет. Как  ни упирался губернатор, его привязали к тумбе в  середине Лобного места,  голой задницей к верху, а рядом плётку положили. Далее картину Александр Комиссар наблюдал, как отчитывался губернатор перед народом.

Подходит один лунянин к  губернатору берёт в руки плёточку и давай охаживать ей губернатора по голой заднице, да и спрашивать:
-Ты почему разрешаешь чиновникам взятки брать?
А тот:
– Я не разрешаю.
– Разрешаешь, разрешаешь и опять ему плёткой по голой заднице.

Закончил один,  подходит другой:
– Почему  твоя жена весь цемент скупила на Луне, а теперь продаёт по бешеным ценам лунянам? И  по заднице губернатора плёткой.

– Куда делись  деньги, которые на пенсии были выделены? –   вопрос третьего,  опять плётка в деле.

Собралась так очередь из лунян. Ну прямо как в Мовзолей Ленина в Москве. И каждый спрашивал с губернатора Луны и плёткой охаживал.
А тот отчитывается о проделанной работе. Хорошо отчитался, меньше лупят,  плохо отчитался, сильнее лупят.
Александр Комиссар   смотрел, как губернатор красной задницей отчитывался перед народом,  комиссарики так и полезли из его головы:

 

За что отчизне вечная награда:

Безумный, жалкий вид царя,

Ненужные блистания парада

И примитивность бытия.

 

Хоть убеждай в любви, не убеждай

Но я скажу вам  честно

Не будет власти никогда

Любимой обществом всеместно.

 

Что есть очередное счастье для народа?

Уход правителя с поста.

Но вот скатился новый с небосвода,

И та ж по прежнему беда.

 

А потом вернулся Александр Комиссар на Землю, пошёл на Красную Площадь и долго стоял около лобного места рядом с Мининым и с Пожарским, вздыхал и думал: “Эх, если бы у нас так губернатор  отчитывался. Может и  коммунальные платежи меньше были  бы, товары в магазине дешевле, да и народ лучше зажил бы”.

Комиссарики и  бараны.

На Луне праздновали день революции. На Луне было много разных революций и каждую революцию  луняне праздновали, потому что они очень любили праздники.  В праздники ведь  можно не работать. На этот день революции и Александр Комиссар приехал. Приехал и проскользнул  на трибуну, чтобы лучше видеть, как  луняне парадом топают.

Странно было то, Александр Комиссар случайно оказался  рядом с президентом Земли Путиным, который тоже приехал на Луну посмотреть, как  луняне в день революции, парадом топают, и он тоже стоял на трибуне. Раньше Александр Комиссар никогда не стоял рядом с Путиным, потому что с  Путиным никому не разрешалось стоять, так как на Земле он был очень важной персоной. А на Луне оказалось, что он не очень важная персона, поэтому с ним рядом можно было стоять. Путин стоял  и махал рукой лунянам,  которые рядами шли в колоннах.

До этого, выпив сначала,  лунной водки,  лунного вина и лунного пива,  луняне   взяли в руки портреты своих лунных руководителей, плакаты с надписями «слава  чему-то» и «слава кому-то».  Теперь  они шествовали, размахивая этими портретами,  мимо трибун, на которых стояли те самые  лунные руководители и почётные гости. Проходя мимо трибун квадратоголовые  луняне во весь голос орали: «Ура» и «Да здравствует кто-то и что-то». Будучи пьяными и весёлыми, они орали, и в то же время не понимали, что они орут и зачем они орут. Иногда они били друг друга портретами по голове. Портреты громко лопались, и от этого  было ещё больше  шума  и  всем весело.

Президент Земли Путин стоял рядом с Александром Комиссаром и задумчиво смотрел на веселящихся лунян, потом сказал:

– Бараны идут, – потом спросил  Александра  Комиссара – Зачем ты написал Комиссарики?

– Нашло, – ответил Александр Комиссар.

– А не боишься?

– Боюсь.

– Правильно, что боишься.

– А ты боишься?

– Все боятся и я боюсь.

– А ты чего боишься? Ты же крутой.

– На всякого крутого всегда есть ещё более крутой.

– И бараны  тоже  боятся? – Усмехнулся  Александр Комиссар.

– Бараны не понимают, чего им  нужно бояться, потому что они бараны.

– Если они бараны, у них  должны быть пастухи

– Пастухи здесь, на трибуне.

– Знаю. Но я не пастух и не баран.

Президент Земли Путин направил свой ледяной взгляд в переносицу Александр Комиссара.

– Если  ты написал  «Комиссарики»,  то теперь ты думаешь, что ты кошка, которая гуляет сама по себе.  Пастухам не нужна кошка, которая гуляет сама по себе, пастухам нужны бараны, из которых можно сделать шашлык.

– Да,  из кошки негодный шашлык, – выдавил Александр Комиссар.

Но президент Земли Путин не слушал  его,  не отводя холодного взгляда, он продолжал:

– Знай, у пастухов есть собаки, которые охраняют баранов. Или пастух спустит на кошку собак, они разорвут кошку.

– Чем же ему помешали кошки? –  спросил Александр Комиссар

– Бараны увидят  кошку, которая гуляет сама по себе, тоже захотят гулять сами по себе. А этого пастухи не хотят. Бараны должны ходить в стаде. Пастух должен вести стада, а собаки должны охранять стадо.

В этот момент луняне снова закричали «ура»,  Путин отвернулся от Алексндра Комиссара и помахал им рукой.

– А может баран тоже хочет стать пастухом?

– Каждый пастух для кого-то баран, но не каждый баран для кого-то пастух.

Обратно они ехали вместе.   Дорогу перебежала кошка.  Кошка жалобно мяукала.

– А баранов  пригоняют с лугов сытыми, –  сказал президент.

– Кошка гГолодная, но  она не в стаде –  ответил  Александр Комиссар.

– Лучше: сытым в стаде чем голодным на улице.

– Каждый решает сам.

– Она    сдохнет с голоду, или её разорвут собаки.  А бараны останутся жить  накормленные в стойле.

– А потом из них не сделают шашлыки.

На Земле  президента ждал кортеж, а Александр Комиссар поехал домой на автобусе.

Приехал, открыл тетрадь, и добавил в Комиссарики новый афоризм:

Власти нужны такие гоголи,

Чтоб её не трогали.

Власти  нужны, бараны, скоты

И чтоб  слепы были, как кроты.

 

Когда волков всех истребят

О злобстве прекратятся толки

Но средь оставшихся ягнят

По новой народятся волки.

 

Комиссарики не взрываются.

Приехал как-то Александр Комиссар на Луну. Зашёл в Лунное метро спустился вниз и поехал к центру Луны. Успел проехать две остановки, вдруг слышит: Бах! Трах! Выскочил на платформу. – Ужас! Кошмар! По платформе тела лунян разбросаны. От некоторых только части тел остались.
Спрашивает одного лунянина- зеваку:
– Что здесь произошло?
А лунянин стоит спокойно в носу ковыряется:
– Да опять метро взорвали.
– И что?
– Да ничего сейчас разбираться будут, как взорвали, зачем взорвали, кто взорвал.
– А что не знают, кто взорвал?
Зевака лунянин  скинул козюлю щелчком.
– Почему не знают? Знают.

– А чего же они тогда разбираться будут.

– Чего-чего, положено, вот будут  разбираться.

– И кто же взорвал?

-Кто-кто, астерхеды с соседнего астероида.

– А как взорвали?
– Как-как, гипсогеном.
– А зачем взорвали?
– Зачем-зачем, потому что они по астероидному думают, а мы по лунянски. Им это не нравится, вот они взрывают.
– Ну и что теперь дальше будет?
Зевака лунянин почесал свой квадратный затылок.
– Что-что, кто помер, того схоронят, кто не ранен, того подлечат, ещё может денег дадут, чтобы помалкивали.

– И всё?

– На завтра траур объявят, цветов наваляти мишек тряпочных, свечки зажгут, а потом обо всём забудут.
– И всё?
– А что ещё? Будем ждать, пока астерхеды опять кого-нибудь не взорвут.
– И что же, больше ничего сделать нельзя с этими астерхедами, чтобы они никого не взрывали.
– Почему нельзя? Можно. Астероид  взорвать или отправить всех астерхедов на другие планеты.

– А почему так не сделать?
-Так это никому не нужно.
– Почему не нужно?
Потому что тем, кого взорвали, им уже всё равно, а те, кого ещё не взорвали, думают, не меня да  и ладно.  А до главных  астерхеды  не доберутся. Главные за высоким забором сидят и думают:   забор высокий и астерхеды  до нас  никогда не доберуться.
Не нашёлся Александр Комиссар, что ответить зеваке-лунянину. Отвернулся, чтобы не смотреть ни на него, ни других лунян, собирающих раненых, убитых и уехал опять к себе на Землю. Он ведь что-то хотел добавить в свою книгу «Комиссарики» о жизни на Луне. А добавить-то и нечего. Потому что на Земле, как на Луне.   Но один комиссарик всё-таки пришёл ему на ум:

«Правительство, что муж:

По обязательствам не отвечает.

Но может быть  тут и развод,

Коль он супружеский свой долг не исполняет».
По дороге домой купил бутылочку водки, колбаски, в которой уже мяса совсем не было, так как на медне сертификацию продуктов отменили.
Пришёл домой, помянул взорванных и ещё не взорванных лунян. Их ведь всё равно взорвут. Глядь в телевизор, а  в метро Пушкинская тоже кого-то взорвали.

 

 

Полу автобиографичные рассказики.

Баптистка под комиссарики.

Бухали как-то на одной хате. А перед этим, как бывает, девчонок на бану состригли.  В этот день Александр Комиссар  был в редакции  местной газеты,  где главный редактор разнёс в пух и прах подборку его стихотворных афоризмов  «Комиссарики». Поэтому и задержался  Александр Комиссар и пришёл позже всех, когда пьянка была уже в самом разгаре.  Другой бы сказал не пьянка, а встреча друзей или как-то по-американски вечеринка. А я скажу прямо – пьянка перед случкой. Ну а как ещё, если это правда. Оба-на! Настроение дрянь после разгона редактором,  а тут ещё и всех  тёлок разобрали.  Одна осталась без пары. Такая маленькая, плюгавенькая, но с большим еврейским  носиком и глаза навыкате. А ещё она в чёрном простом платьице и в чёрной косыночке, что совершенно убивало  её и так мало потребную внешность, а заодно и окончательно испортило настроение Александру Комиссару.

– Чо, – задаёт вопросец Александр Комиссар  корешам, – тут у нас за чёрненькие слюнявчики?

–  Извини, братан, так получилось. Кто не успел, тот опоздал – отвечают, –  в большой семье, кто первый встал, того и тапки. И имей в виду, баптистка она из секты. По вере у них в постель только с мужем законным. Так что у тебя  с ней вряд ли чего получиться.  В общем  жри ханку и жмурься.

Ну, подумал Александр Комиссар, не получиться, так не получиться. Всё равно день уже обгажен.  Не потрахаюсь, так накидаюсь. И накидался. Хлобыстнул зараз стакан,  другой и отключился.
Проснулся, не сообразит где. Банан раскалывается, во рту, как взвод солдат ночевал.  В комнате какой-то полумрак. Вроде не  день, но и не ночь. Рядом баптистка, в той же чёрной косынке, но уже без плалатьишка чёрного, голая. Попытался  Александр Комиссар что-то вспомнить – хрена в тачку, не помнит ничего. Где был, что делал, как в одних трусах  в постели с сектанткой оказался?А ведь   нужно   как-то, что-то делать. Спрашивает Александр Комиссар у рядом лежащей девицы:

– Ты кто?

-Директор.

-Кокой директор?- стопорнул  Александр Комиссар.

-Директор парикмахерской в Петропавловске на Камчатке

– И что?
– Ничего. Вчера прилетели с тобой,  ну ты немного перебрал.

Александр Комиссар вошёл в стопор теперь уже наглухо. Пот на лбу пробил .
– Так мы что, в Петропавловске на Камчатке?
– А где же ещё, – отвечает девица, – а сама так и трётся, так и трётся об него.

А Александру Комиссару совершенно не до этих дел, то есть не до секса.

«Ну»,- думает,- «труба дело. Ясно теперь, что тут отсвечивает – это полярная ночь. Да и хрен с ней, с полярной ночью. Делать-то теперь что?  Чёрт с ним, не помню, как  я сюда прилетел, а вот как я отсюда выбираться буду!? В Петропавловск на Камчатке только самолётом добираться возможно.  Билет дорогущий, где я бабки взял, чтобы сюда прилететь и за какие шиши обратно доберусь».

Примолк Александр Комиссар, лежит, на эту тему размышляет. Тут  баптистка, как будто мысли его угадала  и говорит:

– Для меня билет до твоего Армавира, как семечки, я ведь тебе сказала, что я директор парикмахерской.  Если классно присунешь  мне, я тебе билет на обратную дорогу до Армавира куплю.

– Да, без вопросов, – встрепенулся Александр Комиссар , – ты красавица, хоть и баптистка, и уже раздета, – и на неё полез.

А она оттолкнула его и говорит:

– Врун ты.

– Почему врун?

– Потому что врёшь, что я красавица. Но так всё равно не пойдёт и достаёт из под кровати  верёвку и ремень,  отдаёт ему и говорит

-Вот держи

Александр Комиссар опять в ступоре.

-Это зачем?

– Привяжи-ка меня к кровати.

– Зачем?

– Привязывай, привязывай, если хочешь домой улететь.

Александр Комиссар знал про садо-мазохизм, но никогда раньше с этим не встречался,  не любитель был этого. Но в данной ситуации выбора никакого, нужно было удовлетворять женщину,  до Армавира  десять тысяч вёрст. Лететь-то надо. Встала она в позу гималайского лыжника, привязал он её за руки верёвкой к кровати. Она не унимается:

-Крепче вяжи.

Привязал крепче

– А теперь, – кричит, – присовывай  мне и шлёпай меня по попе, только сильно шлёпай. Если буду кричать, визжать, не останавливайся, бей сильней, а то денег не дам на самолёт.

Он бьёт, а она вопит:

– Сильней бей меня, сильней!

– Да, как же я и то  и это?

– Бей говорю и присовывай, – кричит, – иначе не улетишь.

Бьёт Александр Комиссар девку по заднице со всей силы, а сам думает:  «Ведь забью на хрен». А она ещё  больше визжит:

– Бей и сильней присовывай!

И тут представил вдруг Александр Комиссар, что перед ним  не баптистка крохотная, а редактор газеты, который его «комиссарики» раздолбил.  Как  разозлился он, как начал он баптистку ремнём охаживать. Смотрит, зад у неё  пламенеет, сквозь полумрак видно, бардовыми полосами. Застонала она дико и кончила.  Откинула руки назад  в  кровати и  лежит, балдеет. Он тоже откинулся, отдыхает. Полежали недолго, Александр Комиссар и спрашивает:

– Ты довольна?

– Класс.

– А как с  билетами?

– С какими билетами? – он так и оторопел.
– До Армавира.  Лететь мне нужно домой.
– Зачем лететь, если мы в Армавире?
– Ты же сказала, мы в Петропавловске на Камчатке?
– Барбарбия кергуду,  шутка. Это я в Петропавловске живу,  а в Армавир прилетела.
– Баптистка как же, секта?
– Какая баптистка? Какая секта? Прикололись над тобой пацаны. Мама тут у меня умерла не так давно, поэтому косынка черная платье. Вот этот дом в наследство оставила.
– А Полярная ночь?
– Какая полярная ночь?  Ставни закрыты,  это свет сквозь них просачивается.

Вот такие дела бывают. И резюме:

“Товарищ,  знайте в водке меру,
Не доверяйте  глазомеру!
Коль выпьешь с дуру, без оглядки,
Проснуться можешь на Камчатке”.

 Комиссарики провокаторы наводнения.

Наводнение на Северном Кавказе внесло шороху, да о нём забыть постарались быстрёхонько, хоть и народу потонуло достаточно и имущества и скота.   Есть такой город Армавир. Его ещё М. Булгаков, расписывая своего кота, упоминает. Армавир стоит на берегу Кубани, а на другой стороне Кубани Старая Станица, как бы часть, Армавира.  Так вот, один из идиотов в руководстве Краснодарского края дал указание, по известной только ему причине, открыть плотину, которая находилась по течению выше. Идиотов в руководстве края много, но этот особенный.  Старая Станица находится в низине и её в результате этого «умного» приказа, как Фома хреном её смело. Виновных, естественно, не искали. Но у меня  другая история.

Как приходится, бывает то, чего не ждёшь. Александр Комиссар в это время находился в Старой Станице с девахой. Что он там делал с девахой, не скажу, все и так знают – «заседал». У девахи подружка куда-то уехала, и появилось место, где можно было «позаседать». Когда силы на «заседание» закончились,  Александр Комиссар снял со стеночки гитарку и стал любимой девушке песни свои наяривать, чтобы время протянуть, пока новые силёнки для нового «заседания» не подтянуться. Бацал он бацал, а силы всё не подтягиваются. Ну, выпили ещё, ну закусили, а силы  где-то  на Форштате затормозились. Форштат, это горы, примыкающие к Старой Станице. А она, деваха, такая вся лежит в пуховиках, неодетая, ножкой по простынке дрыгает. Нового «заседания» с нетерпением ожидает. Чтобы как-то  ещё потянуть время, Александр Комиссар достал из штанцов блокнотик, в котором он свои записи делал. Штанцы  то весели на спинке кровати. Чего лишний раз одевай их да снимай, всё равно ведь «заседание» состоится. Так вот, открыл блокнотик  и говорит:

– Начал писать я книгу, будет называться «Комиссарики». Хочу прочитать тебе несколько  комиссариков  из будущей книги.

А девахе  куда деваться, коль «заседание»  откладывается на неопределённый  срок, приходится слушать, что любимый  вещает. И начал Александр Комиссар комиссарики вслух девахе зачитывать. Лучше бы он этого не делал.
Только первый комиссарик прочитал, оппа-на!  Американская “Катрина” – это, как раз плюнуть в блюдце.  Фонтанище  воды в окно и в двери. Деваха  в визг, он за шмотки. Хорошо армейская подготовка сказалась. 25 секунд, пока спичка у старшины  догорит. В одной руке  барахло,  другой её за шкирку.

Так и всплыли. Момент, уже и стены  под водой, и они уже по  крыше ползут, за трубу хватаются. Ночь ни хрена не видно. Вокруг тьма слышно только, как вода плещется. А она  сидит  на крыше полураздетая, такие плечики  у неё да грудь заманчивые.

Вот тут и пробило Александра Комиссара тогда. И он как когда-то великий комбинатор громогласно произнёс:

– Граждане, товарищи заседание продолжается.

Она ему в ответ:

– Ты что, с крыши рухнул?

А он ей ещё раз громовым голосом:

– Тут некуда рухать, тут вода кругом.

– Да тут же неудобно.

– Одно дело в пуховиках,  да в перинах, другое дело на крыше. Ты когда-нибудь пробовала на крыше?

– Нет.

– Вот и будет чего вспомнить.

– А если в воду шарахнемся.

– Не шарахнемся. Я тебя удержу. А шарахнемся, так ещё раз всплывём.

– Нет, я боюсь.

Но  Александру Комиссару, коли  приспичило, так отказывать ему всё равно, что газеткой в дождь голову укрывать.

– Разворачивайся,  – говорит.

Развернулась она, встала в позу собирателя клюквы и за трубу держится, а Александр Комиссар сзади присоседился. А ведь неудобно, ноги по крыше съезжают, того гляди оба в воду шваркнутся. Но он постарался до конца дело сделать. Попа, ох какая у неё, беленькая, да сладенькая при свете луны. И она отстонала. Сидят на крыше, веселей стало  после такого дела, смеются, обсуждают, как всё было это необычно. Стало светать, и Кубань прояснилась.  Айвазовский со своими морскими пейзажами пусть отдыхает. Вокруг вода и  только крыши домов.  А на крышах люди сидят. По Кубани чего только не плывёт. Трупы людей, коров, всплывшие сортиры. Потом лодки появились. Стали  с крыш   снимать. Заодно и Александра Комисара с девахой сняли  и отвезли в Армавир. Вернулся Александр Комиссар на  «большую землю»  и написал очередной комиссарик для своей книги:

«Когда поёшь стихи ей,
Будь осторожен, вдруг стихия.
И пусть всё тело в страхе и в крови,
А пенис требует любви».

Комиссарики, жопа, локоть.

Как-то городские друганы, среди которых был Александр Комиссар, припёрлись на деревенские танцульки. По соврэменному это называется сельская  дискотэка.

Приняли на грудь изрядно. Какой  же дурак по дискотэке трезвым шляется. Но а коли группа в таком непосредственном состоянии, то ей и местных самочек подавай.  А те  брызгают глазищами, визжат и смеются от удовольствия, что городские их вниманием удостоили. В танце  извиваются,   задницами, сиськами и всем ещё чем можно перетряхивают. А городские то индюками,  ну прямо индюками меж трясущихся задов вальяжно просачиваются. Выпендрёживаются,  какую  из индюшек на жарение выбрать.

Однако жарения то и не случилось в тот вечерок.  А не случилось потому что, как бывает в таких случаях, деревенские  робята начинали в углу танцпола ёрзать.   Причина значимая:  городским их городские хари за своих девок напинать. Но пьяным городским индюкам, как говорится, это деревенское бдение было по банану. Какая разница, что деревенских индюшек не пришлось отжарить, так хоть с деревенскими петухами постукаться.

Так то оно так, да только не посчитали пятеро городских, что деревенских человечков двадцать, а то и по более  будет. Не сказать, чтоб  Александр Комиссар со своими корешами  слабоватенький,  но и не Рембо, чтоб при таком превосходстве толкаться.

А деревенские то все  лоси откормленные на сельских хорчах, морды бардовые от самогонки. Нет, ну, естественно, если бы Александр Комиссар с друганами  к этому времени меньше выкушали,   посчитали их,  то  воспользовались  альтернативой ретироваться.  Ну, а тут, при таком количестве выжратого,  как не показать деревенским, кто такие городские. И, главное,  что любые математические рассчёты по поводу несоответсвия количества бьющихся по обе стороны не имели значения   по причине затуманивания мозгов.

«И вот нашли большое поле», точнее, вышли на просёлочную дорогу. Этих пятеро, тех – цать. Штакетник забора стал  рыцарскими копьями бившихся за   деревенские сердца дам.

 

Но именно это штакетник и спас жизни пятерых безмозглых индюков  от орды таких  же пьяных разбушевавшихся  деревенских петухов.  Индюки встали спиной к забору, из  штакетника, держа в руках такой же штакетник, выломленный из того же забора. Пред ними стена деревенских петухов и тоже со штакетником.  И мини куликовская битва началась. Пятеро были в более выгодном положении, не смотря на меньшинство, потому что сзади них был высокий забор, по которому и приходились удары палок. Пытающиеся отлупить городских били по забору, толпились и мешали друг другу толкаясь. Совсем  не понравилось петухам, что их удары доставались  забору. И тут один, видно самый умный, потому что белобрысый  из деревенских говорит: «Давайте без колов, на кулаках». И пятеро городских дураков, а как их ещё назвать, грациозно, типа, в американских боевиках отбрасывают кольты, они же  палки, в сторону.  Первый ряд деревенских петухов с таким же с благородством откидывает палки. И начинается уже не Куликовская, а кулаковская битва. Но тут тот же самый белобрысый из деревенских произносит: «Так мы их не возьмём». После этой славной речи первый ряд бес палочников раздвигается. И выступает на первый план второй ряд, который совершенно не отбросил палки. И этот второй ряд начал молотить благородных рыцарей.  Пятерым благородным рыцарям ничего не оставалось, как присесть на землю и закрыть руками головы.

В тот самый миг, когда началось избиение благородных придурков, на крыльцо дома вывалился хозяин с ружьём. Это был владелец того самого забора из штакетника.  Безусловно его не интересовала судьба избиенных, его волновал вопрос остатка забора. Мужик пальнул в воздух и все гладиаторы, как куры разбежались.

Утро! Утро было таким же славным, как битва. Голова трещала. Но не от самогонки ( а чего ещё  пьют в деревне)  а от ударов палками. У всех  пятерых рожи были распухшие и смешные. У одного, который был лысым, голова превратилась в сизую грушу, второй предстал улыбающимся арлекина на одну сторону. Но самым смешным был Александр Комиссар. Точнее, не он, а его опухший локоть. Когда его били, он прикрывался руками. Один удар пришёлся прямо по локтю.  От  этого локоть вспух и стал большим надутым пузырём. Но не это было смешно, а то, что когда Александр Комиссар разгибал руку в локте,   пузырь сжимался, ломаясь в середине, и становился похожим  на задницу . Ну, вылитая жопа,  только маленькая и на локте. Разогнёт Александр Комиссар  руку в локте,  и появляется задница на локте.  Остальные четверо его побитых друганов,  видя эту задницу, ржут, тряся своими искривлёнными от побоев щеками и головами.

И вот какой комиссарик пришёлся к этому случаю:

 

Коль что-то будешь брать наскоком.
Смотри, не ошибись. Вдруг, оп-па!
Набьют хлебало ненароком.
И вышло,  не король ты –  жопа.